Немалой частью педагогического сообщества инклюзия воспринимается как политика, «спущенная» и даже «навязанная» «сверху» без необходимой поддержки. «Бросили как котят в воду», – под таким эмоциональным высказыванием одного из практиков, вероятно, готовы подписаться и другие. Методички написаны языком, который невозможно применить к живому уроку. Тьютора нет или он перегружен. Родители других детей напряжены. А главное непонятно, как учить всех вместе, чтобы это было честно по отношению ко всем.

Педагога обязывают «принять» новую реальность. Кто-то апеллирует при этом к ценностям, другие – к нормативным документам. 

Реализация инклюзивной политики, ориентированная только на внешние цели и критерии, оказывается «неинклюзивной», не учитывает мнение педагогов, лишает возможности самоопределения, исключает и отчуждает их. Стресс, который испытали и продолжают испытывать педагоги, фактически игнорируется. Это ведет, как к симуляции «инклюзивного образования», так и к профессиональному выгоранию. 

Но есть и примеры учителей и педагогических коллективов, которые сделали инклюзивную школу своим выбором даже в отношении тех групп детей, чьи особые потребности еще не закреплены  законом, а помощь  им не регламентируется  и не контролируется.

Как был сделан этот выбор и что помогает справляться с вызовами? Как работать с классом, чтобы инклюзия не превращалась в изоляцию и повестку?

Какая поддержка директора школы, органов управления образованием, профессионального сообщества нужна педагогу в  инклюзивном образовании? Как откровенно обсуждать его отношения, переживания и потребности? Что делать, когда ресурсов объективно не хватает? Как выстроить проект, если в группе слабослышащий ученик? 

Сессия представит конкретные решения по поддержке педагогов.